Восточная поэзия

Хотя мудреца не прельстишь никакою казной,
Но мир без динаров подобен темнице глухой.
Фиалка поникла от бедности горькой, а роза
Цветет, улыбаясь раскрытой мошне золотой.

Доколе быть рабом румян и благовоний?
Доколь томить себя напрасною погоней?
Потоком яда будь, ручьем Воды Живой -
Исчезнешь все равно в земном глубоком лоне.

Для назначенья высшего ты годен,
От рабской ноши жизни стань свободен!
На пире каландаров пей вино,
Будь светел духом, сердцем благороден.

Не тяготись, заботой жизнь губя,
Одно сребро и злато возлюбя!
Пока ты жив, казну проешь с друзьями,
Умрешь - твой враг все съест после тебя.

Друг, два понятия должен бы ты затвердить:
Это разумней, чем спорить, внимать, говорить! -
Лучше не есть ничего, чем есть что попало,
Лучше быть одиноким, чем с кем попало дружить.

Доколь этот спор о мечетях, молитвах, постах,
О пьянстве запретном в убогих ночных погребках?
Ты выпей сегодня, Хайям, ибо мир превращает
То в чашу, то в хум и тебя, превращенного в прах.

Доколе разуму влачить ярмо вседневности мирской?
А вечность - миг и сто веков считает мерою одной.
Ты, друг, на чашу налегай до той поры, покамест сам
Не превратишься ты в кувшин в гончарной этой мастерской.

Я вчера гончара в мастерской увидал,
Долго, яростно глину он в чане топтал.
Словом тайн ему глина шептала:
"Полегче! Как бы завтра ты сам в этот чан не попал".

Я видел гончара в толпе людей.
Вращая колесо ногой своей,
Кувшины, чашки делал он проворно
Из праха нищих, из голов царей.

Гончар, касайся глины осторожно.
Ты прах царей умерших мнешь безбожно:
Перст Фаридуна, сердце Кей-Хосрова
Забил в колодку! Разве это можно?

В степи безлюдной каждый куст бурьяна
Кудрями был красавицы Турана,
В зубцах твердыни был любой кирпич
Рукой вазира, головой султана.

На лоне праха сонмы спящих вижу,
Под каменной плитой лежащих вижу.
Чреду теней ушедших невозвратно,
На эту землю не глядящих, вижу.

Как странник, павший в солонцах без сил,
Ждет, чтоб конец мученьям наступил,
Так счастлив тот, кто рано мир покинул;
Блажен, кто вовсе в мир не приходил.

О, долго в мире нас не будет, - а мир пребудет.
Умрем; века наш след остудят, - а мир пребудет.
Как не было нас до рожденья, так без изъяна
Уйдем, и всяк про нас забудет... - А мир пребудет.

В чертоге том, где пировал Бахрам,
Теперь прибежище пустынным львам.
Бахрам, ловивший каждый день онагров,
Был, как онагр, пещерой пойман сам.